Я равнодушный человек.
Не умею сочувствовать.
Я не люблю людей и общество.
Оно меня раздражает. Со своими устоями, правилами.
Меня раздражают люди в метро и поэтому я хочу свою машину.
Мне хочется убить каждого, кто вторгается в моё одиночество.
Я до сих пор не поняла, хочу ли я детей и если хочу, то грешу на социум.
Мои родители давно уже не пристают ко мне с вопросом-не пора ли замуж?
Я только что виделась с человеком с которым провела рядом довольно длительное время и мне казалось вроде бы любила, а всё чего хотелось-это избавиться поскорей. И он не сделал ничего плохого. Просто не хочу и всё.
Я не люблю свою маму. И ничего с этим поделать не могу. Вроде бы дети, равно как и родители, могут испытывать безусловную любовь к друг другу, а я не чувствую ничего.
Совершенно не чувствую и меня это не пугает. И кажется будто это именно тот покой, что искала всегда. И в следующем году я надеюсь приобрету машину и не буду видеть эти быдлорожи. И всё будет по-прежнему: одиночество и бокал вина...А социум когда-то придумал другое счастье. И в чём-то возможно был прав, но лишь немного...

Я не люблю автомобили. Я их боюсь. Тем не менее сотрудничаю с тюнинг ателье. Занимаюсь виниловым стайлингом. Но! Я их не люблю! Ни одна машина, пока я с ней работаю, не вызывает восхищения.
А вчера увидела вот это


и чуть было не залила слюной клавиатуру.

И при всей нелюбви к авто, мечта вот есть
Dodge Viper


Любую другую машину я бы сделала к примеру ядовито-зеленой, а этот мальчонка должен быть только чёрным и матовым. И как у любого спорткара существенный минус-клиренс. Но я дико, просто безумно, хочу его.

Начальство встретило сие, хихикая и визжа от восторга.

upd: Тому, кто угадает, что за машинка, сладкий приз:)

При изготовлении матриц, остаются маленькие кусочки двустороннего силиконового скотча. После прохождения седьмой стадии, они просто наклеиваются в беспорядке друг на друга. Получается некая кучка на выброс. А вот если начать втыкать в неё нож, то раздаётся весьма своеобразный приятный хруст. Слой за слоем... Я пожалуй их выкидывать не стану...

Кота потряхивало...
Вчера его подстригли, сегодня курили прям в морду...
Кот отфыркивался и брезгливо морщился.
Если бы он умел говорить, то обитатели сей неблагополучной квартирки давно бы уже огребли по полной, а еслиб умел пользоваться компом, то давно бы запостил себя в "отдамся даром" и газете из рук в руки. Но кот говорить не умел... Да и по сути вообще ничего не мог поделать. Он давно уже привык передвигаться по квартире на пузе и ховаться при малейшей опасности в шкаф. Две старые еврейки его настолько зашугали, а пугался он очень потешно, что состояние постоянной измены стало привычным. Эти грымзы, заставляли его мяукать за еду мотивируя тем, что только так он может оправдать проживание и заработать свой кусок. Он давно уже промахивался мимо своего горшка. Кот был стар... Ему шёл пятый год... Если бы он жил в нормальной семье, то всё было бы не так страшно, но жил он с ними... И его года можно было с лёгкостью приравнять к ста, а может и больше. Единственной отрадой его был мокрый вискас. И он понятия не имел (впрочем как и еврейки), что производители туда кладут, но у него после употребления были такие страшные отходняки, что если бы не воспитание, он бы постоянно писался под себя от ужаса. Кот понимал, что с этим надо завязывать, но продукт был так вкусен... И всё же главной проблемой были "эти две". Одна, с труднопроизносимой фамилией на "ич", практически каждый день договаривалась с другой по имени Изя, о том, что они вот с завтрашнего же дня перестанут доставать беднягу. Но утром всё повторялось вновь. Нет, они очень любили кота, но ничего уже поделать с собой не могли. Потому как были, по-русски выражаясь, клиническими идиотками. Они ведь и сами жили в этой неблагополучной квартирке. А ведь в ней жил ещё и четвёртый... Они никогда его не видели, а только догадывались о его существовании по отходнякам кота, да при обнаружении батона в холодильнике. А однажды он приволок в дом пакет майонеза... Еврейки очень долго спорили... А потом признались друг другу, что ну никак не могли его купить потому как именно эту марку терпеть не могут. И вообще этот четвертый был такой затейник... Потомки жертв геноцида, давно уже к нему привыкли и только иногда ворчали, а вот бессловесное существо, этот вечно дрожащий комок шерсти, никак не мог. Да и не в его власти и лапах, было что либо изменить. Так они и жили. Вчетвером.
Кота потряхивало...

А он всё идёт и идёт...
Тяжёлый, шумный, стеной.
И это уже не тот летний дождь в минводах. И не тот тёплый и ласковый беспредел в краснодаре, когда шлёпаешь босиком по лужам на центральной улице, пьёшь кагор32 из горла подставляя лицо солнечным лучам. Да-да, ливень стеной и солнце. Такое может быть только на юге. А ты шлёпаешь и хмелеешь. От юности, от того, что любимый человек рядом, от города такого зеленого, яркого и чистого. Несешься поднимая тучи брызг голыми ступнями и создавая свои маленькие радуги. Хохочешь даже тогда, когда поскальзываешься на люке и вот они колёса машины уже близко и совсем не успеваешь сообразить что происходит, а тебя уже ррраз и вытягивают обратно. И стоишь глупо улыбаясь и отчитывают как дитя неразумное и ливень по макушке, а лыбишься. И всё ну до такой степени счастье, такое прекрасное и мирское, что сердце заходится сладостным бормотанием. И нет забот. И сестра вечером притаранит пакет маленьких таких креветочек. Сидишь и думаешь, сжевать так или всё же усики поотрывать. Они до смешного похожи на крупногабаритные семечки, разве что не в свёрнутом газетном кулёчке. На утро обнаруживаешь их в сумке, которую видимо теперь уже ничем не отстирать из-за запаха. Видимо так и не придумалось, с усиками или без... И безумные ночи... не в садике, не на лавочке, а как взрооооослые... И впереди, точно знаешь, много лет счастья, жизни и вот таких вот ливней. Да и чёрт знает чего ещё , но много. Главное в это верить.
И прошло почти десять лет. И вернуться туда порой хочется. И было много всего. И наверняка будет ещё больше. И вот такой же июль как тогда, но только теперь совершенно не южная москва. Одеть сапоги и добежать бы до магазина за сигаретами, а ломает страшно. Просто потому, что воспоминания нахлынули и уже ну никак не можешь позволить разочарованию вползти в душу от контрастности происходящего, от такой разности этих летних ливней, от таких сумашедше непохожих времён...
А через две недели двадцать девять...

Кто нибудь знает, будет в этом городе лето?

а в метро сегодня было так:

Каждый обитатель квартиры, в которой жил и я, знал, насколько Уродливый был уродлив. Местный Кот. Уродливый любил три вещи в этом мире: борьба, поедание отбросов и, скажем так, любовь.
Комбинация этих вещей плюс проживание без крыши оставила на теле Уродливого неизгладимые следы. Для начала, он имел только один глаз, а на месте другого зияло отверстие. С той же самой стороны отсутствовало и ухо, а левая нога была когда-то сломана и срослась под каким-то невероятным углом, благодаря чему создавалось впечатление, что кот все время собирается повернуть за угол. Его хвост давно отсутствовал. Остался только маленький огрызок, который постоянно дергался...
Если бы не множество болячек и желтых струпьев, покрывающих голову и даже плечи Уродливого, его можно было бы назвать темно-серым полосатым котом. У любого, хоть раз посмотревшего на него, возникала одна и та же реакция: до чего же уродливый кот. Всем детям было категорически запрещено касаться его. Взрослые бросали в него камни. Поливали из шланга, когда он пытался войти в дом, или защемляли его лапу дверью, чтобы он не мог выйти.
Уродливый всегда проявлял одну и ту же реакцию. Если его поливали из шланга — он покорно мок, пока мучителям не надоедала эта забава. Если в него бросали вещи — он терся о ноги, как бы прося прощения. Если он видел детей, он бежал к ним и терся головой о руки и громко мяукал, выпрашивая ласку. Если кто-нибудь все-таки брал его на руки, он тут же начинал сосать уголок рубашки или что-нибудь другое, до чего мог дотянуться.
Однажды Уродливый попытался подружиться с соседскими собаками. В ответ на это он был ужасно искусан. Из своего окна я услышал его крики и тут же бросился на помощь. Когда я добежал до него, Уродливый был почти что мертв. Он лежал, свернувшись в клубок. Его спина, ноги, задняя часть тела совершенно потеряли свою первоначальную форму. Грустная жизнь подходила к концу.След от слезы пересекал его лоб. Пока я нес его домой, он хрипел и задыхался. Я нес его домой и больше всего боялся повредить ему еще больше. А он тем временем пытался сосать мое ухо. Я прижал его к себе. Он коснулся головой ладони моей руки, его золотой глаз повернулся в мою сторону, и я услышал мурлыкание, даже испытывая такую страшную боль, кот просил об одном — о капельке привязанности! Возможно, о капельке сострадания. И в тот момент я думал, что имею дело с самым любящим существом из всех, кого я встречал в жизни. Самым любящим и самым красивым. Никогда он даже не попробует укусить или оцарапать меня, или просто покинуть. Он только смотрел на меня, уверенный, что я сумею смягчить его боль.Уродливый умер на моих руках прежде, чем я успел добраться до дома, и я долго сидел, держа его на коленях. Впоследствии я много размышлял о том, как один несчастный калека смог изменить мои представления о том, что такое истинная чистота духа, верная и беспредельная любовь. Так оно и было на самом деле. Уродливый сообщил мне о сострадании больше, чем тысяча книг, лекций или разговоров. И я всегда буду ему благодарен.
У него было искалечено тело, а у меня была травмирована душа. Настало и для меня время учиться любить верно и глубоко. Отдавать ближнему своему все без остатка.
Большинство хочет быть богаче, успешнее, быть любимыми и красивыми. А я буду всегда стремиться к одному — БЫТЬ УРОДЛИВЫМ ...

После снятия пробы с лука, кота пришлось доставать из под дивана.
Кыс-кыс не действовал.
Чипсов нет, зато есть мороженка.